ВЕК ТАНГО
История танго: от доков до эстрады кабаре
Танго зародилось в 1880-х годах в доходных домах, едва не исчезло при диктатуре и возродилось благодаря парижскому сценическому шоу — история, стоящая за ночным кабаре в Faena.
Смотрите даты Rojo Tango на GetYourGuide ↗Рождённый в конвентильо, а не в бальном зале
Самая достоверная версия происхождения танго относит его к 1880–1890-м годам, и родиной его были не салоны, а переполненные иммигрантские доходные дома — конвентильо — и портовые бары Буэнос-Айреса и Монтевидео. Европейские иммигранты, прибывавшие в огромном числе в связи с индустриализацией Аргентины, принесли с собой фрагменты итальянской и испанской народной мелодии и плавный ритм европейского салонного танца; афро-десцендентные общины города и испано-кубинская хабаньера добавили синкопу в основу. Танго выросло из этой смеси, в кварталах, далёких от богатства и лоска, среди людей, которые чаще всего не могли позволить себе место в оркестровом партере где бы то ни было. Оно двинулось к респектабельности — и в конце концов к таким залам, как тот, где выступает Rojo Tango, — лишь после того, как европейское высшее общество (сначала Париж, затем и собственная элита Буэнос-Айреса) решило, что этот танец моден, а не предосудителен.
Немецкий язычковый инструмент становится голосом танго
Бандонеон — фирменное звучание танго и инструмент, на котором держится живой танго-оркестр, — был изобретён вовсе не в Аргентине. Это разновидность концертины, созданная в Германии в середине XIX века специально для церквей и бродячих ансамблей, которые не могли позволить себе орган. Немецкие и итальянские иммигранты и моряки привезли бандонеоны в портовые кварталы Буэнос-Айреса примерно с 1870-х годов, и местные музыканты приняли тёмный, дышащий тембр инструмента как определяющий голос танго — наряду со скрипками, фортепиано и контрабасом в стандартном составе танго-оркестра, оркесты типики. Европейский фабричный инструмент, переосмысленный музыкантами-иммигрантами в южноамериканском портовом городе, стал — исключительно благодаря местному вкусу — неотделим от национальной формы искусства.
Карлос Гардель и золотые десятилетия танго
Танго стало массовым явлением, а не просто районным, как только обрело голос в дополнение к своим инструментам. Запись певца Карлоса Гарделя «Mi Noche Triste» 1917 года обычно считается моментом, когда танго-кансьон — танго с пением, в отличие от чисто инструментального танго, — начало набирать обороты, превратив Гарделя в первую настоящую музыкальную звезду Аргентины, прежде чем его карьера оборвалась из-за авиакатастрофы в 1935 году. Его слава помогла танго войти в так называемый Золотой век — примерно с 1930-х по 1950-е годы, когда большие оркестры типикас под управлением таких бэндлидеров, как Хуан Д'Арьенцо, ежевечерне заполняли танцевальные залы Буэнос-Айреса, и танго на короткое время стало доминирующей популярной музыкой страны, а не нишевым увлечением.
Годы диктатуры едва не положили этому конец
Популярность танго не удержалась. Рок-н-ролл с 1950-х годов уводил молодых аргентинцев из танцевальных залов, а военные диктатуры, правившие Аргентиной с перерывами на протяжении 1970-х, вплоть до «Грязной войны» 1976–83 годов, нанесли куда более серьёзный урон: публичные собрания жёстко контролировались в условиях комендантского часа, и милонги — вечера социальных танцев, где, собственно, и жило танго, — одна за другой гасли по всему городу. На протяжении почти двух десятилетий танго выживало в основном благодаря музыкантам старшего поколения и всё сужающемуся кругу преданных танцоров, и, судя по большинству исторических свидетельств, совершенно неясно, насколько близка была эта традиция к тому, чтобы исчезнуть окончательно, а не просто затихнуть на время.
Парижская сцена вернула его к жизни
Современное возрождение танго обычно связывают с одним спектаклем: Tango Argentino — сценическим шоу, премьера которого состоялась на парижском Festival d'Automne в 1983 году, в тот же год, когда пала аргентинская диктатура, а позже оно шло на Бродвее. Он вновь представил танго международной публике как серьёзное исполнительское искусство, а не как историческую диковинку, и обновлённый зарубежный интерес рикошетом вернулся в саму Аргентину, возродив милонги и воспитав новое поколение танцоров в 1980-х и 1990-х. Композитор и бандонеонист Астор Пьяццолла, чьё «танго нуэво» сплавило традицию с джазом и классической композицией, стал самым известным в мире музыкантом танго той эпохи, хотя пуристы на родине не спешили принимать его новации.
От танцзала до ужина с шоу
Более чем вековая история танго служит фоном, а не главной темой для таких постановочных ужинов-шоу, как Rojo Tango: сам формат — профессиональные танцоры, живой оркестр, платная публика, сидящая за столиками, а не танцующая сама, — представляет собой коммерческую адаптацию XX века традиции, зародившейся как социальный танец среди людей, не имевших никакой сцены. Признание танго ЮНЕСКО в 2009 году совместно с Уругваем в качестве нематериального культурного наследия формализовало то, что парижское возрождение уже показало: танец, родившийся в портовых доходных домах, стал одним из самых экспортируемых культурных продуктов Аргентины, исполняемым теперь ежевечерне в залах — включая переоборудованную зерновую мельницу на доках Пуэрто-Мадеро, — куда его создатели 1880-х годов никогда бы не ступили.